Проект © НОРДИЧЕСКОЕ ХРИСТИАНСТВО

[в раздел] [на главную]

 

 

 ©  Л. Л. Гифес. Текстология Евангелий. Ариохристианский опыт

 

 

Искушение в пустыне

(Текстология Мф.4:1-11/Мк.1:12-13/Лк.4:1-13)

 

 

Непосредственно после крещения Иисус отправляется в пустыню для духовного испытания. Там он встречается с Сатаной, который его искушает. Важно отметить, что этот подвиг Христа не был его собственным волеизъявлением, как любят разглагольствовать богословы. За это говорит термин Мк 1:12, определяющий способ, как он там оказался: ἐκβάλλω (греч. выброшен, извергнут). Варианты Мф 4:1 и Лк 4:1 (возведен, поведен) являются смягченной формой, однако же имеют тот же пассивный залог. Иисуса выбрасывает в пустыню дух, который "почил" на нем во время крещения. Слово ἐκβάλλω больше указывает на одержимость, чем на осознанное действие.

Итак, Иисус оказывается в пустыне именно в состоянии одержимости духом, который руководит им и направляет его. Этот эпизод известен лишь синоптикам, а евангелист Иоанн не располагает такими сведениями. Дополнительные подробности сообщают лишь Мф и Лк, в то время как Мк, как и в ряде других мест, лаконичен и ограничивается просто кратким упоминанием события:

Тотчас после сего дух извергает его в пустыню. И был он там в пустыне сорок дней, искушаемый Сатаной, и был со зверями; и Ангелы служили ему.

Только Мф и Лк сообщают о том, что Иисус соблюдал в пустыне сорокадневный пост, после чего "взалкал", а по Мк пост не совершался. По-видимому всё, что связано с аскетизмом Христа – выдумки поздних переписчиков. В данном случае кто-то из них поставил задачу провести мнимую параллель Иисуса с Моисеем, который также постился 40 дней при получении Завета на горе Синай. Но Иисус, очевидно, вообще никогда не постился и показывал тот же пример своим ученикам, которые "ели и пили", в чем и были обвинены учениками Иоанна Крестителя (Мф 9:14 = Мк 2:18 = Лк 5:33). В отличие от Иоанна Иисус в глазах иудеев был "человеком обжорой и пьяницей (φάγος καὶ οἰνοπότης)" (Мф 11:19 = Лк 7:34).

Искушение Сатаной по Мф и Лк представлено в форме диалога, в котором Сатана побуждает Иисуса совершить тот или иной "греховный" поступок, а он отвечает цитатами из Ветхого Завета, отвергая все предложения искусителя. Казалось бы – явно иудейская интерполяция. Но не всё так просто. Она имеет настолько очевидный антииудейский подтекст, что это заставляет серьезно задуматься над тем, кто бы мог сделать данную врезку в текст. Очевидно это не был ортодоксальный иудей.

Нужно начать с того, что сама встреча Христа с Сатаной в пустыне демонстрирует тот факт, что Сатана обитает именно в том месте, где иудеи всегда стремились встретить своего "Господа". Иудейский бог – это прежде всего бог пустыни. Однако в представлении евангелистов в пустыне живет Сатана.

Яхве является израильтянам на горе и дает им обетования, связанные с захватом Ханаана, в результате чего евреи становятся наследниками царств, обитателей которых они жестоким образом истребляют (Пс 105:44). Согласно же евангелистам (Мф, Лк) Сатана, подняв Иисуса "на высокую гору", обещает ему фактически то же самое, что и Яхве евреям – "все царства мира" в случае, ежели Иисус поклонится ему. Такого же беспрекословного поклонения Яхве требовал от евреев при Синае. Аналогично Яхве показывает с горы Моисею всю землю Галаад перед вторжением израильтян (Втор 34:1). Параллель тут напрашивается сама собой. Весьма примечательна строфа Лк 4:6, где Сатана заявляет, что "власть над всеми этими царствами… предана мне, и я, кому хочу, даю её". Имплицитно такая власть над всем миром и всеми народами по Библии принадлежит именно Яхве (Втор 32:8, ср. Рим 3:29), что будет окончательно реализовано в эсхатологических чаяниях иудеев (Ис 61:6) и подразумевается самим поздним иудейским монотеизмом. Вообще, дуалистические сентенции появились у иудеев довольно поздно и под влиянием зороастризма. До этого понятия Сатаны как некоего отдельного от Яхве, враждебному ему духа, у евреев не существовало, это была скорее темная ипостась Яхве, он сам искушал Израиля.

Еще более характерным антииудейским местом является упоминание πτερύγιον – "крыла" Иерусалимского храма, на который Сатана переносит Иисуса и ставит его на нем, предлагая броситься вниз и оказаться невредимым в доказательство его богосыновства (Мф 4:5-6 = Лк 4:9). Ученые долго ломали голову над тем, что такое πτερύγιον и где у храма "крылья", однако разгадка оказалась простой – имелся ввиду "зубец" храма, т. е. орнаментальное украшение или перила, расположенные наверху храма снаружи. Эти зубцы можно видеть на реконструкции Храма Ирода.

 

 

Что евангелист хотел этим сказать, когда представил Иисуса стоящим на этом зубце по воле Сатаны? Для этого достаточно обратиться к известному ветхозаветному пророчеству из книги Даниила:

И он осуществит завет со многими на одну седмицу, а в половине седмицы он прекратит жертвы и приношения, и на зубце будет мерзость запустения, пока на разорителя не прольется определенный ему конец (Дан 9:27, букв. перев.).

Если Иисус был поставлен на зубец храма, то в свете этого предсказания в глазах иудеев он являлся этой самой "мерзостью запустения", а вкупе с тем, что он явно игнорировал и отвергал кровавые жертвы, картина приобретает еще более яркий антииудейский колорит. Это действительно был "разоритель" устоев иудейской религии, которому иудеи определили смерть на кресте ("пока на разорителя не прольется определенный ему конец").

То же самое можно сказать и об отказе сотворить хлеба из камней, в чем можно усмотреть противопоставление сотворению Яхве манны для голодающих в пустыне израильтян.

Не столь важно, имели ли место все эти диалоги Христа с Сатаной, сколько важно то, какой именно смысл хотел вложить в эти тексты их автор и из какой религиозной среды он происходил сам.

Разобраться в этом помогут нам отрывки из Авесты – священного писания зороастрийцев. Во Фрагарде 19 "Видевдата" описываются три испытания Заратуштры злым духом Ангра Майнью. Как и в Евангелии, здесь присутствуют камни, требование поклониться злому духу, а также мотив следования истинной религии и Божьему слову.

При первом искушении Заратуштра идет, "качая камни в руке своей, каждый величиною с дом, которые получил он, благой Заратуштра, от Творца Ахура Мазды". Ангра Майнью спрашивает, куда он бросит эти камни. Пророк отвечает, что он разобьет ими смерть и идолослужение, "пока не родится победоносный Саошьянт из озера Кансава, из земель Востока".

Во втором искушении злой дух требует от Заратуштры отречься "от благой религии последователей Мазды" и добавляет: "Получишь ты столько благ, сколько Змей Дахака, правитель народов". – "Нет, – отвечает пророк, – никогда не отрекусь я от благой религии ни ради тела, ни ради жизни".

В третьем искушении Ангра Майнью спрашивает, чьим словом будет бороться и защищаться Заратуштра? – "Слово, данное Маздой – вот моё лучшее оружие"[1].

История об искушении Иисуса также напоминает рассказы из легендарного жизнеописания Будды "Лалитавистара".

Вот еще "языческие" аналогии с евангельским рассказом об искушении Христа. Египетские малые таинства Исиды включали в себя после обряда водного омовения удаление за стены храма на десять дней, чтобы неофит проводил их в аскетической медитации[2]. В Угарите существовал обычай удалять юношей в пустыню для испытания, изолируя их от общества[3]. Прежде, чем приступить к свершению своих подвигов, Геракл уходит в пустыню, где подвергается испытанию. Бог Гермес ведет Геракла на высокую гору, показывает ему земли царей и тиранов[4].

Тот, кто интерполировал текст Евангелия подобного рода вставками, явно опирался на индоиранские религии, при этом строго не выходя за пределы иудейских верований, но в то же время адаптируя к ним древние арийские писания. Этим интерполятором мог быть выходец из ессейской среды, влияние зороастризма на которую давно подмечено учеными.

Намек на это содержит сам рассматриваемый мною текст. В нем упоминаются "звери", с которыми Иисус общался, находясь в пустыне. "Звери", "животные" – одно из самоназваний кумранской секты (1QpHab 12:4-5; CD 19:7-9; 1 Ен 90; Зав. Иос 19; ср. 2 Макк 5:27) и по гипотезе Х. Шёпса именно ессеи подразумевались под "зверями" в Мк 1:13. Кстати, отождествление себя со "зверями" имеет свои параллели в митраизме. Описывая митраистские мистерии, представляющие собою трансформированный зороастризм, Ф. Кюмон свидетельствует, что

"в некоторых случаях участники богослужений переодевались в костюмы, соответствующие присвоенному им званию. Их можно видеть на одном из барельефов, где на них надеты искусственные головы животных, воина и перса"[5].

Ессеи называли себя не только "зверями", но и "ангелами", что видно из кумранского свитка 4Q ShirShab ("Ангельская литургия"). В Мк 1:13 говорится, что "ангелы служили ему"; вероятно, это тоже следует понимать в ессейском контексте.


 

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Авеста. "Закон против Дэвов" (Видевдат). СПб. 2008, стр. 252-255.

[2] См.: См.: Спенс Л. Таинства Египта. М. 2007, стр. 178.

[3] См.: Циркин Ю. Мифы Финикии и Угарита. М. 2003, стр. 363.

[4] См.: Ельницкий Л. Геракл и миф о Христе. / Альманах «Прометей», том 7, М.: «Молодая гвардия», 1969.

[5] Кюмон Ф. Мистерии Митры. СПб. 2000, стр. 208.